Приемы в дизайне интерьера, которые безнадежно устарели

Натяжные и подвесные потолки ярких цветов

Эта технология пришла в наш дом в 90-х вместе с понятием «евроремонт». Богатая цветовая гамма, предлагаемая рынком, делала такой потолок модным и дорогим элементом декора. Но это было несколько десятков лет назад, теперь же оранжевый потолок на кухне или фиолетовый в детской смотрится слишком экстравагантно.

Фото с сайта https://potolki39.com

Пусть не всегда такой интерьер будет казаться «вчерашним днем», от некоторых идей из прошлого все же нужно отказаться — они безнадежно устарели и будут выглядеть нелепо. Сегодня мы расскажем о восьми из них, а также объясним, почему их не надо использовать.

10 декораторских приемов, которые безнадежно устарели

Неважно, меняете ли вы декор как перчатки или придерживаетесь раз и навсегда выбранной стилистики. Пройдитесь по нашему списку, чтобы освежить интерьер и изгнать из него призраки (и признаки) старомодного жилища.

Если в вашей ванной по стенкам плывут рыбки, на кухонном фартуке цветут тюльпаны, а в гостиной — звездное небо, высока вероятность, что вы делали ремонт в середине двухтысячных. Сегодня фотообои даже с самым качественным изображением смотрятся странно. Лучше выделить акцентную стену декоративной штукатуркой или однотонными обоями.

Квартира-студия 32 кв. м

Принты на тех же обоях, подушках, шторах и пледах быстро надоедают. В прошлом году повсюду цвели листки филодендрона, ананасы и кактусы. Если вы не живете в тропическом климате, при смене сезона эти симпатичные картинки окажутся не в своей тарелке, даже если на ней изображены.

Или надписи на стенах. Или постеры с мотивирующими цитатами. Давайте оставим симпатичные высказывания для открыток, а громкие заявления — для выступлений на сцене. Лет пять назад повесить на кухне деревянные буквы, складывающиеся во что-то жизнеутверждающее, считалось креативным решением. Сегодня же люди понимают, что уют не сложится только потому, что вы написали про него на бумажке и повесили ее на стену.

Широкий подоконник можно использовать как дополнительную игровую, рабочую или лаунж-зону.

Хотя в двухтысячных и было весело угадывать, настоящая ли слива в той корзине и цветок в этой вазе, пыль, которая на них скапливалась, не была такой уж забавной. Несмотря на то что производители в отдельных случаях добиваются поразительного сходства, сейчас мы больше порадуемся букету живых цветов и миске свежей клубники, пусть они и не будут красоваться на столе круглосуточно.

Еще один привет из девяностых. Идеально, чтобы развалиться с куском пиццы в общежитии или передохнуть с сэндвичем в офисе. На веранде и в детской — тоже еще куда ни шло. Но в современной гостиной уместнее поставить кушетку или удобное кресло с подлокотниками.

Они не только, прямо скажем, начинают раздражать, когда их открываешь и закрываешь, но и говорят о том, что хозяин такого интерьера не слишком заботиться об уюте. Лучше купить простые однотонные шторы, чтобы ваша комната не смахивала на офис из прошлого.

Окна требуют передышки! Километры ткани с рюшами лучше заменить простым тюлем или льняными полотнами. Обилие занавесок, кисточек и вышивок смотрится дешево, хотя текстиль и дорого стоит. К тому же дому нужен естественный свет, да и стирать занавески сложно.

Обычные белые выключатели портят общий вид комнаты. Покрасьте их в цвет, который подойдет к вашим стенам.

Да, здорово почувствовать себя звездой кино! Но каждое утро щурить глаза, когда яркие лампы светят в лицо, оказывается, не так и здорово. В ванной уместнее мягкое освещение.

Если вы не пользуетесь вещью, значит, она вам не нужна. Сегодня люди верят в то, что лишний хлам в квартире не только собирает пыль, но и засоряет душу. И чем меньше бесполезных вещей, тем мы свободнее. Обилие магнитиков, статуэток и сервизов — абсолютный антитренд.

Строго говоря, они еще в тренде и на полках магазинов. В них можно и свечку поставить, и коктейль налить, и мыло положить. Но будем честны, пора вернуть банки на их законное место: в подвалы и сараи.

Еще десять лет назад без него нельзя было представить посиделки в типовой квартире, и многие так и не заменили эти тяжеловесные комплекты. В свое время они экономили место, но сегодня для этих целей придумали более эргономичные варианты.

Строго говоря, они еще в тренде и на полках магазинов. В них можно и свечку поставить, и коктейль налить, и мыло положить. Но будем честны, пора вернуть банки на их законное место: в подвалы и сараи.

Квартиры Бориса Щербакова

Детство и юность провел в коммуналке на Васильевском острове. Она располагалась на улице Опочинина, а окна выходили на Финский залив. В студенческие годы приходилось снимать жилье, а после рождения сына Щербакову выделили отдельную квартиру в центре Москвы, которая расположена в самом начале Тверской, с прекрасным видом на Кремль и колокольню Ивана Великого. Борис часто работал над своими экспонатами, сидя на балконе и любуясь Московской архитектурой.

По данным ЦИАН цены на квартиры по Тверской улице стартуют от 18 млн. рублей.


На участке хозяева вырыли настоящий колодец и разбили много цветников, небольшой огород, а в будущем собираются высадить плодовые деревья.

Разработка проекта

Изначально супруги решили, что их родовое гнездо будет из цельного бруса. Татьяна стала изучать подходящие проекты и вскоре предложила Борису построить усадьбу с огромной террасой и гостиной в два этажа. Кроме того, она воплотила давнюю мечту супруга – камин из настоящего мрамора и стеклянные двери во внутренний дворик, через которые открывается потрясающий вид на живописное озеро.

Для строительства дома была выбрана карельская сосна с особо плотной и прочной структурой. Её нашли в Петрозаводске и доставили на участок. Главной фишкой возведения гнезда стали старинные технологии, которые позволили собрать каркас особняка словно конструктор, не применяя ни одного гвоздя.

Борис нанял строителей, и за положенный срок вырос настоящий русский терем. Актёр благодарен мастерам из Карелии, которые с любовью укладывали каждое брёвнышко. Ребята трудились на совесть, их не нужно было ни контролировать, ни подгонять. Для того чтобы каркас не перекосился, между брёвен вставили винты-распорки.

ФОТО: fashion-int.ru Крытую беседку Борис Щербаков построил самостоятельно

ФОТО: fashion-int.ru Крытую беседку Борис Щербаков построил самостоятельно

Борис Щербаков: «Дом я построил без единого гвоздя»

Загородный дом актерской четы Бориса Щербакова и Татьяны Бронзовой резко выделяется среди «крутых» подмосковных особняков. Двухэтажная изба будто из русской сказки — самая оригинальная постройка коттеджного поселка на берегу озера Круглого.

«В Москве мы живем в самом центре — в начале Тверской, из нашей гостиной даже видна колокольня Ивана Великого, — рассказывает Щербаков. — «По паспорту» я человек сугубо городской.

Родился и вырос в Ленинграде, а в 19 лет переехал в столицу. Но в душе не очень люблю мегаполис с его суетой. Очень жаль, что мы всю жизнь проводим среди камня и бетона, а ведь в природе живое существо обычно селится в лесу, среди деревьев… Я всегда хотел жить в деревянном доме — обожаю тишину, покой, который бывает только в деревне. Вот моя жена Татьяна, наоборот, не может без неоновых огней, магазинов, ресторанов. А я не тусовщик». «Это чистая правда, — подтверждает слова мужа Татьяна. — Когда мы с Борей учились в Школе-студии МХАТ и только начали встречаться (это было почти 40 лет назад), я, будучи «светской» девушкой, много раз звала Борю в ресторан. А он отнекивался: «Не пойду, не хочу…» Наконец я его уговорила. Мы пошли в крутейшее по тем временам место — в бар гостиницы «Националь».

Заказали по чашке кофе и по 50 граммов коньячка, закурили импортные сигареты. В советские годы все это было страшным дефицитом. Я сижу, кайфую, а Боря сидел, сидел, потом вдруг побелел, вскочил из-за стола и — на улицу. Я за ним. Он присел на ступеньки у входа в гостиницу и говорит: «Ну не люблю я эти заведения. Пойдем отсюда…» С годами ничего не изменилось: муж по-прежнему курит «Приму» и в рестораны ходит только по необходимости, например на юбилеи друзей. Зато, как только выдастся свободная минута, рвется на дачу».

Много лет у супругов была «щитовая» дачка с минимумом удобств. Но в 2001 году появилась возможность по случаю очень недорого купить 60 соток земли в Дмитровском районе. Супруги долго не раздумывали. Во-первых, добираться удобно: от их квартиры до участка всего 40 минут на машине по Ленинградке.

Во-вторых, Борис с Татьяной оба родом из Питера, поэтому север Подмосковья им особенно близок. Самое же главное — участок расположен в потрясающем месте: вокруг леса, рядом чистейшее озеро. Так что супруги сразу решили: берем! Правда, на строительство дома денег поначалу не хватало, поэтому занимали у друзей, среди которых был и Вячеслав Невинный — с ним Борис и Таня много лет вместе проработали во МХАТе. Рубленую избу из северной (особо плотной) цельной сосны заказали в Петрозаводске. Таня, полистав специальные журналы, сама набросала эскиз особняка с большой террасой-«гульбищем» и прилегающей к особняку застекленной беседкой. Главной комнатой в доме должна была стать гостиная высотой в два этажа с мраморным камином и стеклянными дверями, откуда открывался отличный вид на озеро.

Внутреннюю отделку помещений супруги решили сделать из пеньки, которую потом километрами закупали на заводе в Ярославле. С возведением огромной избы у актерской четы не было никаких проблем. Они до сих пор вспоминают, с какой любовью карельская бригада монтировала их дом. «Изба построена по старинным технологиям, а современная начинка, например проводка, спрятана внутри бревен в специально высверленных желобах, — рассказывает Татьяна. — В доме нет ни единого гвоздя, а чтобы строение при усадке не перекосилось, между бревнами кое-где вставлены винты-распорки. Ребята работали на совесть, их не надо было подгонять (не случайно их приглашают строить шале во Франции). Мы было совсем расслабились, но «взбодрились», когда начали оборудовать кухню. Мебельщики нас «мурыжили» целый год, пока не доставили все фасады и ручки.

А в результате посудомойка проработала ровно один день (мы ею так и не пользуемся), плита барахлит регулярно. Теперь советую новоселам: покупайте встроенную аппаратуру отдельно от кухни, в крупных магазинах бытовой техники». Но особенно супруги намучились, когда решили построить крытый бассейн с русской баней. Вместо старых проверенных мастеров пригласили другую бригаду. В результате небольшое здание возводилось три года — дольше, чем сама изба! «Строители получили от нас аванс и воспользовались тем, что мы с мужем не могли их ежедневно контролировать, ведь мы много работаем, ездим на гастроли, — объясняет Татьяна. — Поэтому они бездельничали, хитрили, обманывали. Например, для крыши использовали гнилые балки, «забыли положить» утеплитель в закрытом бассейне, где особенно важно тепло!

Сейчас мы с ними судимся, а бассейн нам достроили другие люди».

Завершив «банный комплекс», на участке вырыли колодец и оборудовали крытый двор. Он выполняет функции гаража, мастерской и одновременно… музея. Здесь хранятся старинные грабли, вилы, топоры. А над всем этим богатством актер повесил два старых московских указателя: «Улица Щербакова» и «Проезд Художественного театра» (ее в 1977 году при ремонте легендарного здания МХАТа сохранил актер Леонид Губанов, а через годы его вдова подарила реликвию Щербакову). Борис собрал большую коллекцию старинной русской утвари: утюги, прялки, амбарные ключи, сечки для капусты, цепы для льна, весы всевозможных конструкций, ткацкие станки, паяльные лампы на керосине, ножницы, коромысла, ухваты, кочерги, терки для стирки белья, граммофон…

«Приезжая на гастроли в разные города, я первым делом спрашиваю: «Где тут у вас антикварный магазин?» — хотя во многих местах уже знаю все салоны и их директоров, — рассказывает Борис Васильевич. — Иногда мне говорят: «Да у нас там ничего красивого нет, одна старая рухлядь». А я радуюсь: «Это как раз то, что мне нужно!» Кстати, из-за всех этих покупок в аэропортах мне часто приходится доплачивать за лишний вес багажа. Причем сумма доплаты порой оказывается гораздо больше, чем цена самой вещи. Но это меня не останавливает. Ну не могу я отказаться ни от одного своего «сокровища»! И с наслаждением тащу, к примеру, из Благовещенска тяжеленные чугунные утюги, которые греются от помещенных внутрь раскаленных углей».

Почти все экспонаты домашнего музея — в рабочем состоянии. Актер запросто починит любую сломанную вещь. Щербаков обожает поработать руками — строгать, пилить, резать. Это не только любимое занятие, но и лучшее средство от стрессов. Даже во время фотосессии для «7 Дней» Борис Васильевич не терял времени даром и в перерывах успел смастерить ящичек для документов. Да что там ящичек! Щербаков вырезает из дерева оклады для икон, картины на религиозные темы («Святая Троица», «Тайная вечеря», «Святые Борис и Глеб», «Снятие с креста»). «Работа эта кропотливая, да и сложно мне находить свободное время. Поэтому оклад я могу делать месяцами, а над одним образом Божией Матери трудился пять лет… Почти все деревянные картины я дарю друзьям. А вот мебель делаю «для дома, для семьи», — говорит актер. — Вот задумал оборудовать беседку, где мы 1 января традиционно отмечаем утро нового года — на отрезвляющем холоде, в тулупах и валенках.

Захотел поставить там стол и стулья. Заехал в магазин, цены — просто убийственные. Тысячи долларов! И я решил сам смастерить мебель. Благо на даче у меня целая мастерская с отличными инструментами, деревообрабатывающим станком… Вот раньше приходилось работать прямо в квартире, на балконе с видом на Кремль. Кстати, иногда вещь рождается буквально из бросового материала. Однажды подобрал на улице выброшенные бронзовые рожки от старинного бра. Прикрепил к ним деревянное основание, и новый светильник готов!»

В мастерской, да и вообще на даче Щербаков готов проводить все свободное время. А вот его сына Василия жизнь на природе пока не привлекает.

«У него здесь и комната своя есть, и фортепиано для него нам друзья подарили, — рассказывает Борис. — Но в городе ему пока интересней. Вася у нас уже совсем взрослый — ему 30 лет, он живет отдельно, однако видимся мы часто. Ведь мы вместе работаем…» В свое время Щербаков-младший окончил юрфак МГУ, стажировался в Сорбонне. Видимо, парню было важно пробиваться по жизни самому, не пользуясь известностью отца. Когда после сдачи летней сессии он пригласил однокурсников домой, те были потрясены, обнаружив на видном месте портрет Бориса Щербакова: за целый год Вася ни разу не проговорился, что он из «звездной» семьи… Но потом гены все-таки взяли свое. Да и рос мальчик за кулисами. Родители воспитывали Васю без бабушек, вот и таскали повсюду с собой, а в 5 лет маленький Щербаков стал играть во МХАТе.

Читайте также:  Апартаменты Светланы Ходченковой в башне Москва-Сити

«Помню афишу «Живого трупа» в постановке Эфроса, — улыбается Борис. — На ней было написано: Федор Протасов — Александр Калягин. Ниже: его жена — Анастасия Вертинская. Еще ниже: их сын — Вася Щербаков. А дальше шли фамилии народных артистов СССР Ангелины Степановой, Марка Прудкина и Софьи Пилявской. Так вот, после юрфака Вася окончил режиссерский факультет ВГИКа. В качестве дипломной работы снял одну из серий «Сыщиков», где я играл главную роль. Кстати, жена в «Сыщиках» тоже поработала — написала сценарии нескольких серий. У Тани настоящий литературный дар, она еще и повести пишет. А недавно мы вместе с Василием сняли картину «Саперы» — о Великой Отечественной войне…»

Борис и Татьяна уже обжились в своем чудо-доме. Вокруг разбили много цветников, которые Таня вместе с помощницей поддерживают в идеальном состоянии.

Есть на подворье и маленький огород с картошкой, огурцами, чесноком, морковкой, кабачками. Правда, большая часть участка пока не освоена и заросла клевером, но хозяева уже собираются посадить там деревья и разбить газон. А еще актерская чета борется за сохранение озера Круглого. Вопреки всем экологическим законам прямо по берегам водоема здесь строят коттеджи, перекрывают естественный водоток, из-за чего озеро уже стало зарастать водорослями и мелеть. Вот Татьяна и вошла в инициативную группу, которая отстаивает природу этих мест. Борис в этом жену всецело поддерживает: «Нам хочется, чтобы не только мы, но и наши будущие внуки увидели, какими красивыми могут быть озера, луга, леса, и так же смогли восхищаться нашей русской природой».

Внутреннюю отделку помещений супруги решили сделать из пеньки, которую потом километрами закупали на заводе в Ярославле. С возведением огромной избы у актерской четы не было никаких проблем. Они до сих пор вспоминают, с какой любовью карельская бригада монтировала их дом. «Изба построена по старинным технологиям, а современная начинка, например проводка, спрятана внутри бревен в специально высверленных желобах, — рассказывает Татьяна. — В доме нет ни единого гвоздя, а чтобы строение при усадке не перекосилось, между бревнами кое-где вставлены винты-распорки. Ребята работали на совесть, их не надо было подгонять (не случайно их приглашают строить шале во Франции). Мы было совсем расслабились, но «взбодрились», когда начали оборудовать кухню. Мебельщики нас «мурыжили» целый год, пока не доставили все фасады и ручки.

Дом Щербаковых

Супруги давно мечтали о собственном коттедже, и еще в 2001 году приобрели участок земли у озера Круглое в Дмитровском районе Подмосковья. Чтобы осуществить свои надежды на 100%, актеры сами взялись за разработку проекта, продумывая все до мелочей. Площадь участка Щербаковых составляет 60 соток, а добираться сюда из города совсем недолго — около 40 минут. Вокруг расположен лесной массив, поэтому экологическая обстановка остается отличной.

Загородный дом в Дмитровском районе

Борис Щербаков — приверженец всего исконно русского, любит деревенскую тишину и покой. При строительстве сразу было решено возводить рубленую избу из дерева — цельной сосны. Сруб заказали в Петрозаводске по индивидуальному проекту, а эскиз к нему нарисовала сама Татьяна Щербакова.

Борис Щербаков пополняет коллекцию регулярно, в каждом городе, разыскивая антикварные магазины и приобретая все подходящее. Большинство вещей находится в рабочем состоянии, ведь хозяин любит их чинить. Также Борис Щербаков обожает пилить, строгать и производить иные работы по дереву, причем некоторые его труды довольно сложны в изготовлении (например, рамки для икон и картин). Для беседки актер сам сделал мебель, которая получилась весьма эффектной.

Как выглядит загородный дом

На возведение коттеджа звездной семье пришлось занимать деньги у родственников, друзей, среди которых был и Вячеслав Невинный, он много лет работал во МХАТе с Борисом и Татьяной. Супруга актера просидела долгое время над специальными журналами, сама набросала эскиз дачи с просторной террасой и прилегающей к дому застекленной беседкой. Щербакову осталось воплотить проект в жизнь вместе с рабочими.

Среди пафосных подмосковных особняков выросла сказочная двухэтажная изба – самое оригинальное строение поселка «Рыбаки» на берегу озера Круглое. Особняк добротно сделан, потому что дерево для него специально выписывали из Архангельска. А карельская сосна, как известно, гораздо плотнее других.

Вырубали в определенное время – в феврале. Потом лес сложили, он просел, каждое бревно пронумеровали. А на следующее лето дерево привезли на участок Щербаковых и за три месяца собрали сруб. Возведением двухэтажного дома из бруса занималась карельская бригада. Шале во Франции – ее гордость.

Оригинальный коттедж сооружали по старинным русским технологиям – буквально собрали из бревен подобно конструктору. Современная начинка, например, проводка надежно скрыта в специально высверленных желобах внутри бревен, между которыми кое-где вставлены винты-распорки, чтобы дышащий и проседающий дом не перекосился. Внутри помещения отделаны пенькой, закупленной на заводе в Ярославле.

Жемчужиной коттеджа стала просторная гостиная с высокими потолками, роскошным мраморным камином и большими светлыми окнами, из которых можно любоваться красивейшим видом на озеро. Гордость дома занимает почти весь первый этаж. Здесь же находится кухня. Ее оборудование отняло у хозяев немало нервов. Коридор очень длинный, на стенах достаточно места для поделок умельца-хозяина.

На второй этаж ведет лестница из ясеня. Тут, как шутит Щербаков, находится спальный район: три комнаты, ванная и туалет. Актер рассказывает, что в особняке запах потрясающий, атмосфера прекрасная, как и аура. Журналисты приходят в дом звезды как в музей древнерусской культуры.

Интерьер и экстерьер дачи Борис оформлял самостоятельно, поражает выдержанность в одном направлении. Все деревянные предметы обстановки украшены резьбой. Тканый ковер на полу и салфетки ручной работы создают неповторимую атмосферу. А декор напоминает стиль деревенского домика конца XIX – начала XX века. Душистые комнатные цветы, которых очень много в особняке, гармонично смотрятся на фоне натурального дерева.

Щербаковы предусмотрели и строительство на участке крытого бассейна с русской баней. Но этим занималась уже другая бригада. Рабочие получили аванс и обманули хозяев. Звездной паре пришлось начать судебный процесс, а бассейн закончили новые мастера.

Хорошие соседи

«АиФ. На даче»: – Городские жители говорят, что их поражает контраст между тем, как по-разному течет время в мегаполисе и деревне.

Б.Щ.: – А как же! В деревне совершенно другое время! Оно останавливается! Я там даже хожу медленнее, чем в Москве. Воздух изумительный… Озеро рядом… Мы построили русскую баню. Конечно, когда такая красота вокруг, и на душе светло…

И соседи у нас прекрасные – врач, профессор Михаил Яковлев и его супруга – доктор Ирина Аниховская. Мы очень дружны. Иногда я плаваю у них в бассейне, а потом мы ведем неспешные беседы о жизни. Есть такая поговорка: у хорошего соседа все соседи прекрасные. Надо относиться к людям так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе. Если у наших друзей проблемы – мы с женой всегда выслушаем их и постараемся помочь. И я, если на душе плохо, иду к ним…

Очень люблю дерево. У меня есть масса стамесок, инструментов. Если раньше в перерывах между съемками и репетициями я играл в большой теннис, то сегодня провожу свободное время в мастерской, которую сам оборудовал. Режу по липе.

«АиФ. На даче»: – А сюжеты для своих работ откуда берете?

Б.Щ.: – Темы работ – библейские: «Святые Борис и Глеб», «Снятие с Креста» «Святая Троица», «Тайная вечеря». Для Казанского образа Богородицы я смастерил деревянный киот-рамку, медный оклад. Обычно на одну миниатюру уходит от недели до нескольких месяцев. Но бывают и исключения – над одним из образов Божией матери я трудился около 5 лет. Все работы дарю своим друзьям. Дома практически ничего нет.

«АиФ. На даче»: – В городе мы на всем готовеньком: пришел на рынок – вот тебе и укропчик, и свежий помидор. Но всегда вкуснее овощи со своей грядки. «Агрономией» занимаетесь?

Как был устроен дом-комплекс помора

Для жизни на суровом Севере поморы строили даже не дома, а целые комплексы, которые объединяли под одной крышей дом и хозяйственные постройки. Исследователи Русского Севера выделяли два вида такого жилья (они были наиболее распространенными)

  • Двухъярусный дом-двор: изба на высокой подклети и двухэтажный двор, в котором ворота и ввоз соединены одной крышей;
  • Одноярусный дом-двор под крышей на невысокой подклети.

Почти все дома поморов стояли на высоких подклетях. Подклеть фактически была первым этажом. В высокой подклети устраивали амбар, или зимнюю избу, или хлев для скота, в низкой делали погреб. Дома на берегах больших северных рек дополнительно укреплялись свайными сооружениями: заплотами или тынами.

1 — бревенчатая стена; 2 — стыки стен; 3 — значительный вынос крыши на фасаде; 4 — балкон, фронтон, крыльцо, вход; 5 — окна со ставнями; б — галерея-гульбище; 7 — полотенце, конек; 8 — причелина.

Почти все поморы были зажиточными и грамотными. Они много работали на себя, занимались и промыслыми, и строительством, и сельским хозяйством, поэтому в каждой усадьбе было много хозяйственных построек. Дворы были большими, на них размещались:

  • поветь с сеновалом,
  • помещения для скота,
  • помещения для строительства мореходных судов,
  • помещения для сушки сетей,
  • огород,
  • погреба,
  • амбары для хранения зерна.

За пределами усадьбы строили только баню – обычно на берегу водоема – мельницы, различные коптильни и салотопни и промысловые склады на сваях.

Треугольный фронтон дома накрывался двускатной крышей с большими свесами. Дом объединялся с хозяйственными постройками крытыми переходами (в них тоже делали кладовые) и лестницами, весь этот комплекс накрывался или удлиненным скатом крыши дома, или для хозпостроек делали отдельную односкатную крышу. Все хозяйственные постройки возводили так же прочно и на века, как дом. Обычно они тоже были двухэтажными, и пристраивались к дому коробом (продолжая его) или «глаголем» (смещенными в сторону).

Самой важной из хозяйственных построек была поветь (второй этаж хозяйственной части комплекса). Там устраивали сеновал и хранили весь инвентарь, необходимый в промысловом и крестьянском труде. Отдельно в повети выстраивалась кладовая, в которой хранили разные предметы из домашнего обихода.

С улицы в поветь был отдельный въезд, его называли взвоз – настил из тонких бревен, по которому на лошадях завозили сено, тяжелые бочки, доски. Взвоз заканчивался площадкой и двустворчатыми воротами в поветь. Эти ворота всегда архитектурно рифмовались с главными воротами дома: и те, и другие украшались порталом из тесаных плах одинаковой формы.

Амбары для зерна поднимали на камни или «ножки» из толстых бревен. Позже исследователи Русского Севера восхищались выразительностью этих построек: массивность амбаров подчеркивалась маленькими окошками и дверьми (кстати, двери в амбарах были двойными; за обычными сплошными делали еще маленькие, решетчатые, из оструганных планок – специально для проветривания).

Сам дом состоял из избы с большой русской печью и дополнительных помещений: горницы, повалуши (еще одной горницы, где летом спала вся семья), вышки-светелка, нередко с балконом, высокого крыльца под крышей. От хозяйственной части дом отделялся переходом, воздух в доме помора всегда был свежим, запахи скотного двора в него не проникали. В некоторых районах делали еще и зимнюю избу с отдельной печью – это была отдельная пристройка или часть дома, обычно в подклете.


Если опечек был невысоким, дым из устья печи стелился низко, и когда ее топили, приходилось открывать не только воловье окно, но и дверь – только так дым уходил в дымник, ценой постоянных сквозняков и детских простуд.

Квартира на Тверской

Пока Борис учился в школе-студии МХАТ, он снимал жилье в Москве. В первые годы работы в МХАТе (актером этого театра Борис стал после окончания учебного заведения) артист также жил на съемной квартире: сначала один, а потом с женой Татьяной Бронзовой (она тоже актриса).

Получить от государства квартиру супругам удалось ближе к 30 годам. После того, как в семье артистов в 1977 году родился сын Василий, молодой семье выделили собственную квартиру. Жилье расположено в центре Москвы, на улице Тверской.

Борису Щербакову везет на красивые виды из окна: из его московской квартиры видны Кремль и колокольня Ивана Великого.

В этой квартире Борис Васильевич с женой живут и сейчас.

Как поясняет хозяин дома, им с женой хотелось, чтобы «было больше воздуха», поэтому гостиную запроектировали с высоким потолком.

Изба в Подмосковье

Жилой фонд дома отдыха разнообразен: наши гости могут поселиться в корпусах гостиничного типа, в деревянных коттеджах, бунгало или в избе. Само слово «изба» навевает полудетские и полусказочные воспоминания о том, что сегодня все чаще соотносится со стариной. Действительно, разве может любой современный дом, отделанный дорогими панелями и сверкающий испанской керамикой, сравниться с необычными избами в Подмосковье, сделанными из натуральной древесины!
На самом деле проживание в двухэтажном бревенчатом корпусе «Изба» вполне доступное удовольствие. Здесь Вы найдете как более доступные номера «стандарт», так и более дорогие номера «люкс». В «Избе» созданы все условия для комфортного отдыха: мягкая мебель, телевизор, холодильник, двуспальная кровать, шкафы для одежды. Наша изба исполнена в лучших традициях и несмотря на приближенность к русским сказкам обустройство вполне современное.
В избе одновременно могут проживать 28 человек, и еще для 12 можно организовать дополнительные места. Такой вариант оптимален для размещения, например, гостей свадьбы: здесь найдутся удобные номера для молодоженов, для родителей и для остальных участников торжества. Такое жилье нередко выбирают, когда в доме отдыха проводятся корпоративные мероприятия, конференции, тренинги и семинары. Это, действительно, очень удобно: все участники проживают в одном корпусе.

О питании стоит сказать отдельно. Помните русскую пословицу «Не красна изба углами, а красна пирогами». Уверены, в наше время можно успешно сочетать и то, и другое. Организации питания мы придаем такое же значение, как и созданию комфортных условий для проживания. У нас русская кухня. Отдыхающие питаются три раза в день по системе «все включено». Шведский стол способен удовлетворить любые запросы. Всегда есть свежие овощи и фрукты, а приготовленные поварами блюда вкусны и разнообразны. Люди, которые вынуждены придерживаться диеты, могут заказать для себя определенную еду или выбрать в меню то, что для них приемлемо. В кухне используются только экологические продукты. На базе есть своя ферма.
У нас отдыхают семьями, группами, парами и в одиночку. Всех гостей мы размещаем согласно их пожеланиям. Снять избу в Подмосковье можно на любой срок. В ВКС-Кантри все нацелено на достойный прием клиентов. Здесь созданы отличные условия для отдыха, проведения деловых встреч и мероприятий. Наши сотрудники, работающие в различных службах, имеют хороший опыт в обслуживании разных категорий отдыхающих.

Читайте также:  Белая мебель в интерьере: возможности без границ

Русская изба: ковчег среди лесов

Борис Руденко. Фото Игоря Константинова.

А в самой избе о морозе и вовсе не помнится — жарко натопленная печь остывает долго. Вот только детишкам скучно: пока буран не кончится, из дому поиграть, побегать не выйдешь. Лежат на полатях, слушают сказки, что рассказывает дед…

Самые древние русские избы — до XIII века — строили без фундамента, почти на треть зарывая в землю, — так было проще сберечь тепло. Выкапывали яму, в которой принимались собирать венцы из брёвен. До дощатых полов было ещё далеко, и их оставляли земляными. На тщательно утрамбованном полу из камней выкладывали очаг. В такой полуземлянке люди проводили зимы вместе с домашней живностью, которую держали ближе к входу. Да и дверей не было. Совсем небольшое входное отверстие – только бы протиснуться — прикрывали от ветров и холодов щитом из полубрёвен и матерчатым пологом.

Прошли века, и русская изба выбралась из-под земли. Теперь её ставили на каменном фундаменте. А если на столбах-сваях, то углы опирали на массивные колоды. Те, кто побогаче, делали крыши из тёса, селяне победнее крыли избы щепой-дранкой. И двери появились на кованых петлях, и окошки прорубались, и размеры крестьянских строений заметно увеличились.

Лучше всего знакомы нам традиционные избы, какими они сохранились в сёлах России от западных до восточных пределов. Это изба-пятистенка, состоящая из двух помещений — сеней и жилой комнаты, или шестистенка, когда собственно жилое помещение делится ещё одной поперечной стеной на-двое. Такие избы ставили в деревнях вплоть до самого последнего времени. Но крестьянская изба Русского Севера строилась иначе.

По сути, северная изба — это не просто дом, а модуль полного жизненного обеспечения семьи из нескольких человек в течение долгой, суровой зимы и холодной весны. Этакий космический корабль на приколе, ковчег, путешествующий не в пространстве, а во времени — от тепла до тепла, от урожая до урожая. Человеческое жильё, помещение для скота и птицы, хранилища припасов — всё находится под одной крышей, всё под защитой мощных стен. Разве что дровяной сарай да амбар-сеновал отдельно. Так они тут же, в ограде, пробить к ним в снегу тропу нетрудно.

Такое жилище строилось в два яруса. Нижний — хозяйственный, там скотный двор и хранилище припасов — подклет с погребом. Верхний — жильё людей, горница (от слова горний, то есть высокий, потому что наверху). Тепло скотного двора поднимается вверх, это люди знали с незапамятных времён. Чтобы попасть в горницу с улицы, крыльцо делали высоким. И, взбираясь на него, приходилось одолеть целый лестничный пролёт. Зато как бы ни навалил буран сугробы, вход в дом они не заметут. С крыльца дверь ведёт в сени — просторный тамбур, он же — переход в другие помещения. Здесь хранится разная крестьянская утварь, а летом, когда приходит тепло, в сенях спят. Потому что прохладно. Через сени можно спуститься на скотный двор, отсюда же — дверь в горницу. Только входить в горницу нужно осторожно. Для сохранения тепла дверь делали низкой, а порог высоким. Поднимай ноги повыше да пригнуться не забудь — неровён час набьёшь шишку о притолоку.

Просторный подклет находится под горницей, вход в него — со скотного двора. Делали подклеты высотой в шесть, восемь, а то и десять рядов брёвен — венцов. А начав заниматься торговлей, хозяин превращал подклет не только в хранилище, но и в деревенскую торговую лавку — прорубал на улицу окно-прилавок для покупателей.

Строили, впрочем, по-разному. В музее «Витославлицы» в Великом Новгороде есть изба вообще как океанское судно внутри: за уличной дверью начинаются ходы и переходы в разные отсеки, а чтобы в горницу попасть, нужно по лестнице-трапу взбираться под самую крышу.

В одиночку такой дом не воздвигнешь. Потому в северных сельских общинах избу для молодых — новой семьи — ставили всем миром. Строило всё село: вместе рубили и возили лес, пилили огромные брёвна, укладывали венец за венцом под крышу, вместе радовались построенному. Только когда появились бродячие артели мастеровых-плотников, строить жильё стали нанимать их.

Северная изба снаружи кажется огромной, а жилое помещение в ней одно — горница площадью метров двадцать, а то и меньше. Все там живут вместе, и старые и малые. Есть в избе красный угол, где висят иконы да лампадка. Здесь садится хозяин дома, сюда же приглашают почётных гостей. Главное место хозяйки — напротив печи. Оно называется кут. А узенькое пространство за печкой — закут. Отсюда и пошло выражение ютиться в закутке — в тесном углу или крохотной комнатушке.

«В горнице моей светло…» — поётся в популярной не так давно песне. Увы, долгое время это было совсем не так. Ради сохранения тепла окошки в горнице рубили маленькие, затягивали их бычьим или рыбьим пузырём либо промасленной холстиной, с трудом пропускавшими свет. Лишь в богатых домах можно было увидеть слюдяные окна. Пластинки этого слоистого минерала закрепляли в фигурных переплётах, отчего окно становилось похожим на витраж. К слову, из слюды были даже окошки в возке Петра I, который хранится в собрании «Эрмитажа». Зимой в окна вставляли пластины из льда. Их вырезали на замёрзшей реке или намораживали в форме прямо во дворе. Выходило светлее. Правда, готовить новые «ледяные стёкла» взамен тающих приходилось часто. Стекло появилось в Средние века, но как строительный материал русская деревня узнала его лишь в ХIХ столетии.

Долгое время в сельских да и в городских избах печи клали без труб. Не потому, что не умели или не додумались, а всё по тем же соображениям — как бы лучше сберечь тепло. Трубу как ни перекрывай заслонками, а морозный воздух всё равно проникает снаружи, выстуживая избу, и печь приходится топить гораздо чаще. Дым из печи попадал в горницу и выходил на улицу лишь через маленькие окошки-дымницы под самым потолком, которые открывали на время топки. И хотя топили печь хорошо высушенными «бездымными» поленьями, дыма в горнице хватало. Оттого избы назывались чёрными или курными. Трубы появились только в XV—XVI веках, да и то там, где зимы были не слишком суровыми. Избы с трубой именовались белыми. Но поначалу делали трубы не каменными, а сбивали из дерева, что нередко становилось причиной пожара. Лишь в начале XVIII века Пётр I специальным указом повелел в городских домах новой столицы — Санкт-Петербурга, каменных или деревянных, ставить печи с каменными трубами. Позднее в избах зажиточных крестьян кроме русских печей, в которых готовилась еда, стали появляться привезённые в Россию Петром I печи-голландки, удобные своими небольшими размерами и очень высокой теплоотдачей. Тем не менее печи без труб продолжали класть в северных сёлах вплоть до конца XIX века.

Печь, она и самое тёплое спальное место — лежанка, принадлежащая по традиции самым старшим в семье. Между стеной и печью тянется широкая полка — полати. Там тоже тепло, поэтому на полати клали спать детей. Родители располагались на лавках, а то и на полу; время кроватей ещё не настало.

Архитектура русской избы постепенно менялась и усложнялась. Жилых помещений становилось больше. Кроме сеней и горницы появилась в доме светлица — действительно светлое помещение с двумя-тремя большими окнами уже с настоящими стёклами. Теперь в светлице проходила бо`льшая часть жизни семьи, а горница выполняла роль кухни. Обогревалась светлица от задней стенки печи. А зажиточные крестьяне делили обширный жилой сруб избы двумя стенами крест-накрест, разгораживая таким образом четыре комнаты. Даже большая русская печь обогреть всё помещение не могла, вот тут и приходилось ставить в самую дальнюю от неё комнату дополнительно печь-голландку.

Непогода бушует неделю, а под крышей избы её почти не слышно. Всё идёт своим чередом. У хозяйки хлопот больше всех: ранним утром подоить коров и насыпать зерна птицам. Потом распарить отруби для свиней. Воды принести из деревенского колодца — два ведра на коромысле, полтора пуда общим весом! Но не мужское это дело, так исстари повелось. Да и еду надо готовить, семью кормить. Детишки, понятно, помогают чем могут.

У мужчин зимой забот меньше. Хозяин дома — кормилец — трудится без устали всё лето. Пашет, косит, жнёт, молотит, рубит, пилит, строит, рыбу добывает и лесного зверя. От зари до зари. Как наработает, так и будет жить его семья до следующего тепла. Потому зима для мужчин — время отдыха. Конечно, без мужских рук не обойтись: починить то, что нуждается в починке, наколоть и принести в дом дров, почистить и выгулять лошадь. Да и вообще много чего, что ни женщине, ни детям не по силам.

Срубленные умелыми руками северные избы стояли века. Сменялись поколения, а дома-ковчеги по-преж-нему оставались надёжным убежищем в суровых природных условиях. Только могучие брёвна темнели от времени. В музеях деревянного зодчества «Витославлицы» в Великом Новгороде и «Малые Корелы» под Архангельском есть избы, возраст которых перевалил за полтора столетия. Их разыскивали в заброшенных деревнях учёные-этнографы и выкупали у перебравшихся в города владельцев. Потом бережно разбирали, перевозили на музейную территорию и восстанавливали в первозданном виде. Такими и предстают они перед многочисленными экскурсантами, приезжающими в Великий Новгород и Архангельск.

Клеть — прямоугольный однокомнатный бревенчатый дом без пристроек размером чаще всего 2×3 м.

Клеть с печкой — изба.

Подклет (подклеть, подызбица) — нижний этаж здания, расположенный под клетью и используемый в хозяйственных целях.

По сути, северная изба — это не просто дом, а модуль полного жизненного обеспечения семьи из нескольких человек в течение долгой, суровой зимы и холодной весны. Этакий космический корабль на приколе, ковчег, путешествующий не в пространстве, а во времени — от тепла до тепла, от урожая до урожая. Человеческое жильё, помещение для скота и птицы, хранилища припасов — всё находится под одной крышей, всё под защитой мощных стен. Разве что дровяной сарай да амбар-сеновал отдельно. Так они тут же, в ограде, пробить к ним в снегу тропу нетрудно.

Рыбалка

Рыбалка в «Окуловой Заимке» не оставит равнодушным ни одного истинного рыбака. В живописном заповедном озере, расположенном на территории нашего комплекса отдыха, отлично ловится самая разнообразная рыба и созданы все условия для вашего комфорта.

По берегам и небольшом островке посредине озера находятся уютные деревянные беседки, где можно отпраздновать богатый улов. Здесь же оборудована коптильня.

Для неопытных рыбаков предусмотрен инструктаж и помощь в освоении рыболовного дела.

Для тех, кто приехал без собственных снастей, мы предлагаем в прокат всё необходимое для рыбалки. В том числе наживки и прикормки, которые есть у нас в широком ассортименте.

Для неопытных рыбаков предусмотрен инструктаж и помощь в освоении рыболовного дела.

Как “народный ремонт” приводит к исчезновению классических русских изб в России

На фотографии в заголовке: Традиционный деревянный деревенский дом близ Белого озера на Вологодчине, о котором хорошо заботятся его владельцы. © 2015 Текст, фотографии – Андрей Дачник.

Проблемы сохранения русского народного деревянного зодчества.

Всё от древа — вот религия мысли нашего народа.
Изба простолюдина — это символ понятий и отношений к миру, выработанных еще до него его отцами и предками, которые неосязаемый и далекий мир подчинили себе уподоблениями вещам их кротких очагов.
Сергей Есенин. “Ключи Марии”, 1919 год.

“Что такое – страна?” Уверен, что у большинства людей пред глазами встает тот или иной пейзаж и дома, и лишь потом – люди, и все что ими создано помимо жилищ. Говоря о Европе, мы представляем фахверковые и каменные дома с черепичными крышами, вспоминая Альпы, думаем о шале, Норвегия представляется нам постройками с зелеными травяными кровлями, а Англия – уютными домиками со сланцевыми и соломенными крышами.

Визитной же карточкой России является рубленая русская изба. До Петровской эпохи на Руси не строили дома, а рубили их. Оттого в летописях избы именовались «рубленниками». Термин же “изба” или “истьба”, “стобка” ведет свое происхождение от понятия “отапливаемое помещение”. Первоначально слово “истьба” применялось как к баням («Слово о полку Игоревом»), так и к домам. Позднее «избой» стали именовать только отапливаемые рубленые дома [cм.: Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. М., 1958, т. I, с. 1147].

Точно так же, как и в Японии или Китае, где структура жилища формировалось в соответствии с древними философскими концепциями, русская изба является отражением тысячелетней народной религии, возникшей из уникального сплава древнего язычества и “греческой” христианской веры. В русской избе нет ничего случайного: ее размеры, пропорции, планировка, внутреннее убранство, внешний облик, узоры и украшения имеют глубокое философско-символическое значение, раскрывающее восприятие мира русским человеком. Изба являлась для него миниатюрной Вселенной – микрокосмом, со своим собственным Верхним, Средним и Нижним мирами, сторонами света и стихиями. В народной мифологии изба также уподоблялась коню или повозке, которые неспешно везут своих обитателей в Небеса. Сергей Есенин, удивительно тонко чувствовавший душу русского народа, так писал об символике изб: “Это чистая черта Скифии с мистерией вечного кочевья. «Я еду к тебе, в твои лона и пастбища», — говорит наш мужик, запрокидывая голову конька в небо”. Дом мог представляться «телом» коня, четыре его угла — четырьмя «ногами». Не случайно вместо деревянного конька на крыше могли укреплять лошадиный череп.

Облик русской избы не менялся, не считая небольших технических деталей, многие столетия. Да и как он может меняться, если в Боге нет, и не может быть перемен, а изба есть отражение Божьего мира: Большого в Малом. Хотя специалисты насчитывают в России более 50 вариантов рубленых изб, все они отличаются простой, и лаконичной формой и пропорциями, отточенными на протяжении веков, каноны которых передавались из поколения в поколение.

Читайте также:  Красные оттенки в разных стилях интерьера: идеи и применение

В отличие от многих деревянных дворцов, усадебных домов и церквей, избы на Руси пережили разрушительные волны лихолетий XX века, как переживали и все предыдущие напасти: все, что исчезало – отстраивалось заново, по первообразу классических канонов, как учили отцы и деды. Однако век нынешний, век странный принес на Русь новую напасть: с одной стороны – достаток для горожан и доступ к новым западным строительным материалам и технологиям, а с другой стороны – исход сельской молодежи в города и умирающие деревни, к названиям которых на карте все чаще прибавляют отдающее холодом забвения примечание “нежил.”.

В обратном же направлении, в еще живые селения из городов и городков потянулись сезонные жители – дачники, люди, в массе своей не знакомые с крестьянским мировоззрением и традициями. Под их влиянием традиционный облик деревенских домов стал стремительно меняться: состоятельные городские жители начали “улучшать” и “реставрировать” русские избы по своему городскому разумению, придавая им “современный” вид, основанный на мифических идеалах никогда не существовавшего “евростандарта”. Глядя на “улучшенные” горожанами избы, деревенские жители, уже почти полностью оторвавшиеся от своих исконных корней, бросились перенимать у сезонных гостей их незатейливую философию “практичности” и “современности”, как когда-то их родители выбрасывали на помойки старинную резную мебель, чтобы заменить ее новомодной мебелью из пластика и ДСП. Русская деревня стала стремительно преображаться, теряя свой самобытный уникальный облик. Резные украшения, тепло и аромат дерева рубленой русской избы стали уступать свои места безликим и холодным полимерам во всех возможных своих видах: виниловый сайдинг, окна, кровельные материалы. “Наряжая” свои дома “пластиком”, их владельцы, возможно, и не ведают, что термин “пластик» на Западе является синонимом всего низкопробного и дешевого, а в Европе очень тщательно подходят к охране аутентичного исторического облика традиционных домов. Но для того, чтобы ценить архитекутрное наследие, необходимо знать и ценить прошлое своего народа, своего рода, иметь представление об эстетике и красоте. Восстановление старинного дома – дело хлопотное, требует от хозяина многих душевных и физических сил, умения держать инструмент в руках, и много-много времени. Гораздо проще сделать вид, что унаследованный или приобретенный старинный деревянный дом никакой ценности собой не представляет, и призвать на помощь шабашников чужестранцев, которые, не моргнув глазом, заключат душу русского дома в пластиковый саркофаг, превратив произведение домостроительного искусства в образец пошлого безвкусия.

Однако, на бескрайних российских просторах до сих пор встречаются энтузиасты, тратящие свое время и средства на сохранение и восстановление традиционных русских деревянных изб. Это люди совершенно разного достатка – от сельских пенсионеров, до миллионеров. Но всех их объединяет желание сохранить для потомков основу уникального облика России – традиционную русскую деревянную архитектуру. Не все и не у всех получается гладко в трудном, но интересной работе с русскими избами. О том, что такое “хорошо”, и что такое “плохо” в ремонте русских деревянных домов мы и поговорим в настоящей статье.

На фотографии в заголовке: Традиционный деревянный деревенский дом близ Белого озера на Вологодчине, о котором хорошо заботятся его владельцы. © 2015 Текст, фотографии – Андрей Дачник.

Русская изба: ковчег среди лесов

Утром светило солнце, да только воробьи шибко раскричались — верная примета к метели. В сумерках повалил частый снег, а когда поднялся ветер, запуржило так, что и протянутой руки не разглядеть. Бушевало всю ночь, и на следующий день буран не растерял силы. Избу замело до верха подклета, на улице сугробы в человеческий рост — не пройти даже к соседям, а за околицу села и вовсе не выбраться. Но идти никуда особо и не нужно. Разве что за дровами в сарай-дровяник.

Припасов в избе хватит на всю зиму. В подклете — бочки и кадушки с солёными огурцами, капустой, грибами и брусникой, мешки с мукой, зерном и отрубями для птицы и другой живности, на крючьях сало да колбасы, вяленая рыба; в погребе в бурты засыпаны картошка и прочие овощи. И на скотном дворе порядок: две коровы пережёвывают сено, которым до крыши завален ярус над ними, свиньи похрюкивают за загородкой, птица дремлет на насесте в выгороженном в углу курятнике. Прохладно здесь, но мороза нет. Сложенные из толстых брёвен, тщательно проконопаченные стены сквозняков не пропускают и сохраняют тепло животных, преющих навоза и соломы.

А в самой избе о морозе и вовсе не помнится — жарко натопленная печь остывает долго. Вот только детишкам скучно: пока буран не кончится, из дому поиграть, побегать не выйдешь. Лежат на полатях, слушают сказки, что рассказывает дед…

Самые древние русские избы — до XIII века — строили без фундамента, почти на треть зарывая в землю, — так было проще сберечь тепло. Выкапывали яму, в которой принимались собирать венцы из брёвен. До дощатых полов было ещё далеко, и их оставляли земляными. На тщательно утрамбованном полу из камней выкладывали очаг. В такой полуземлянке люди проводили зимы вместе с домашней живностью, которую держали ближе к входу. Да и дверей не было. Совсем небольшое входное отверстие – только бы протиснуться — прикрывали от ветров и холодов щитом из полубрёвен и матерчатым пологом.

Прошли века, и русская изба выбралась из-под земли. Теперь её ставили на каменном фундаменте. А если на столбах-сваях, то углы опирали на массивные колоды. Те, кто побогаче, делали крыши из тёса, селяне победнее крыли избы щепой-дранкой. И двери появились на кованых петлях, и окошки прорубались, и размеры крестьянских строений заметно увеличились.

Лучше всего знакомы нам традиционные избы, какими они сохранились в сёлах России от западных до восточных пределов. Это изба-пятистенка, состоящая из двух помещений — сеней и жилой комнаты, или шестистенка, когда собственно жилое помещение делится ещё одной поперечной стеной на-двое. Такие избы ставили в деревнях вплоть до самого последнего времени. Но крестьянская изба Русского Севера строилась иначе.

По сути, северная изба — это не просто дом, а модуль полного жизненного обеспечения семьи из нескольких человек в течение долгой, суровой зимы и холодной весны. Этакий космический корабль на приколе, ковчег, путешествующий не в пространстве, а во времени — от тепла до тепла, от урожая до урожая. Человеческое жильё, помещение для скота и птицы, хранилища припасов — всё находится под одной крышей, всё под защитой мощных стен. Разве что дровяной сарай да амбар-сеновал отдельно. Так они тут же, в ограде, пробить к ним в снегу тропу нетрудно.

Такое жилище строилось в два яруса. Нижний — хозяйственный, там скотный двор и хранилище припасов — подклет с погребом. Верхний — жильё людей, горница (от слова горний, то есть высокий, потому что наверху). Тепло скотного двора поднимается вверх, это люди знали с незапамятных времён. Чтобы попасть в горницу с улицы, крыльцо делали высоким. И, взбираясь на него, приходилось одолеть целый лестничный пролёт. Зато как бы ни навалил буран сугробы, вход в дом они не заметут. С крыльца дверь ведёт в сени — просторный тамбур, он же — переход в другие помещения. Здесь хранится разная крестьянская утварь, а летом, когда приходит тепло, в сенях спят. Потому что прохладно. Через сени можно спуститься на скотный двор, отсюда же — дверь в горницу. Только входить в горницу нужно осторожно. Для сохранения тепла дверь делали низкой, а порог высоким. Поднимай ноги повыше да пригнуться не забудь — неровён час набьёшь шишку о притолоку.

Просторный подклет находится под горницей, вход в него — со скотного двора. Делали подклеты высотой в шесть, восемь, а то и десять рядов брёвен — венцов. А начав заниматься торговлей, хозяин превращал подклет не только в хранилище, но и в деревенскую торговую лавку — прорубал на улицу окно-прилавок для покупателей.

Строили, впрочем, по-разному. В музее «Витославлицы» в Великом Новгороде есть изба вообще как океанское судно внутри: за уличной дверью начинаются ходы и переходы в разные отсеки, а чтобы в горницу попасть, нужно по лестнице-трапу взбираться под самую крышу.

В одиночку такой дом не воздвигнешь. Потому в северных сельских общинах избу для молодых — новой семьи — ставили всем миром. Строило всё село: вместе рубили и возили лес, пилили огромные брёвна, укладывали венец за венцом под крышу, вместе радовались построенному. Только когда появились бродячие артели мастеровых-плотников, строить жильё стали нанимать их.

Северная изба снаружи кажется огромной, а жилое помещение в ней одно — горница площадью метров двадцать, а то и меньше. Все там живут вместе, и старые и малые. Есть в избе красный угол, где висят иконы да лампадка. Здесь садится хозяин дома, сюда же приглашают почётных гостей. Главное место хозяйки — напротив печи. Оно называется кут. А узенькое пространство за печкой — закут. Отсюда и пошло выражение ютиться в закутке — в тесном углу или крохотной комнатушке.

«В горнице моей светло…» — поётся в популярной не так давно песне. Увы, долгое время это было совсем не так. Ради сохранения тепла окошки в горнице рубили маленькие, затягивали их бычьим или рыбьим пузырём либо промасленной холстиной, с трудом пропускавшими свет. Лишь в богатых домах можно было увидеть слюдяные окна. Пластинки этого слоистого минерала закрепляли в фигурных переплётах, отчего окно становилось похожим на витраж. К слову, из слюды были даже окошки в возке Петра I, который хранится в собрании «Эрмитажа». Зимой в окна вставляли пластины из льда. Их вырезали на замёрзшей реке или намораживали в форме прямо во дворе. Выходило светлее. Правда, готовить новые «ледяные стёкла» взамен тающих приходилось часто. Стекло появилось в Средние века, но как строительный материал русская деревня узнала его лишь в ХIХ столетии.

Долгое время в сельских да и в городских избах печи клали без труб. Не потому, что не умели или не додумались, а всё по тем же соображениям — как бы лучше сберечь тепло. Трубу как ни перекрывай заслонками, а морозный воздух всё равно проникает снаружи, выстуживая избу, и печь приходится топить гораздо чаще. Дым из печи попадал в горницу и выходил на улицу лишь через маленькие окошки-дымницы под самым потолком, которые открывали на время топки. И хотя топили печь хорошо высушенными «бездымными» поленьями, дыма в горнице хватало. Оттого избы назывались чёрными или курными.

Трубы появились только в XV—XVI веках, да и то там, где зимы были не слишком суровыми. Избы с трубой именовались белыми. Но поначалу делали трубы не каменными, а сбивали из дерева, что нередко становилось причиной пожара. Лишь в начале XVIII века Пётр I специальным указом повелел в городских домах новой столицы — Санкт-Петербурга, каменных или деревянных, ставить печи с каменными трубами. Позднее в избах зажиточных крестьян кроме русских печей, в которых готовилась еда, стали появляться привезённые в Россию Петром I печи-голландки, удобные своими небольшими размерами и очень высокой теплоотдачей. Тем не менее печи без труб продолжали класть в северных сёлах вплоть до конца XIX века.

Печь, она и самое тёплое спальное место — лежанка, принадлежащая по традиции самым старшим в семье. Между стеной и печью тянется широкая полка — полати. Там тоже тепло, поэтому на полати клали спать детей. Родители располагались на лавках, а то и на полу; время кроватей ещё не настало.

Архитектура русской избы постепенно менялась и усложнялась. Жилых помещений становилось больше. Кроме сеней и горницы появилась в доме светлица — действительно светлое помещение с двумя-тремя большими окнами уже с настоящими стёклами. Теперь в светлице проходила бо`льшая часть жизни семьи, а горница выполняла роль кухни. Обогревалась светлица от задней стенки печи. А зажиточные крестьяне делили обширный жилой сруб избы двумя стенами крест-накрест, разгораживая таким образом четыре комнаты. Даже большая русская печь обогреть всё помещение не могла, вот тут и приходилось ставить в самую дальнюю от неё комнату дополнительно печь-голландку.

Непогода бушует неделю, а под крышей избы её почти не слышно. Всё идёт своим чередом. У хозяйки хлопот больше всех: ранним утром подоить коров и насыпать зерна птицам. Потом распарить отруби для свиней. Воды принести из деревенского колодца — два ведра на коромысле, полтора пуда общим весом! Но не мужское это дело, так исстари повелось. Да и еду надо готовить, семью кормить. Детишки, понятно, помогают чем могут.

У мужчин зимой забот меньше. Хозяин дома — кормилец — трудится без устали всё лето. Пашет, косит, жнёт, молотит, рубит, пилит, строит, рыбу добывает и лесного зверя. От зари до зари. Как наработает, так и будет жить его семья до следующего тепла. Потому зима для мужчин — время отдыха. Конечно, без мужских рук не обойтись: починить то, что нуждается в починке, наколоть и принести в дом дров, почистить и выгулять лошадь. Да и вообще много чего, что ни женщине, ни детям не по силам.

Срубленные умелыми руками северные избы стояли века. Сменялись поколения, а дома-ковчеги по-преж-нему оставались надёжным убежищем в суровых природных условиях. Только могучие брёвна темнели от времени. В музеях деревянного зодчества «Витославлицы» в Великом Новгороде и «Малые Корелы» под Архангельском есть избы, возраст которых перевалил за полтора столетия. Их разыскивали в заброшенных деревнях учёные-этнографы и выкупали у перебравшихся в города владельцев. Потом бережно разбирали, перевозили на музейную территорию и восстанавливали в первозданном виде. Такими и предстают они перед многочисленными экскурсантами, приезжающими в Великий Новгород и Архангельск.

Припасов в избе хватит на всю зиму. В подклете — бочки и кадушки с солёными огурцами, капустой, грибами и брусникой, мешки с мукой, зерном и отрубями для птицы и другой живности, на крючьях сало да колбасы, вяленая рыба; в погребе в бурты засыпаны картошка и прочие овощи. И на скотном дворе порядок: две коровы пережёвывают сено, которым до крыши завален ярус над ними, свиньи похрюкивают за загородкой, птица дремлет на насесте в выгороженном в углу курятнике. Прохладно здесь, но мороза нет. Сложенные из толстых брёвен, тщательно проконопаченные стены сквозняков не пропускают и сохраняют тепло животных, преющих навоза и соломы.

Ссылка на основную публикацию